топора, клевца, меча и кинжала, с бронзовыми и деревянными сосудами с жертвенной пищей и с бронзовыми украшениями одежды. Особенно замечателен один железный меч с бронзовой рукояткой; вдоль неё с обоих краёв расположены рельефные головки козлов, а верхний конец украшен фигуркой лежащего козла с рельефными кружками па плече и бедре и с треугольной выемкой на копыте (илл. ). Бронзовые бляшки по большей части имеют форму заполненного двумя полукружиями ажурного кольца с головкой животного с одного края и стилизованного рогами с противоположной стороны. У части их широколопастный рог примыкает непосредственно к голове животного. Есть бляшки S-видной формы и более сложных очертаний, напоминающие лягушку, рыбу и др. (илл. ). А.Н. Бернштам датирует этот могильник в пределах VI-IV вв. и связывает его с племенем, к культуре которого примешались тибетско-китайские элементы. На самом деле различия между художественными произведениями из могильников Тамды и Акбеит,
7. Золотая эгретка. Аму-Дарьинский клад.
Исследованный в 1952 г. второй могильник в южной части Восточного Памира (Горно-Бадахшанская авт. обл. Таджикской ССР) находится близ урочища Кызыл-Рабат около гор Акбеит, что значит: «Белые могилы», на правом берегу реки Оксу, вливающейся в реку Мургаб. Здесь насчитывается около сотни курганов. Наибольший интерес представляют могилы воинов со скелетами, прикрытыми щитами с деревянной основой и кожаным верхом, с оружием в виде
погребённого были собраны бронзовые украшения и части одежды пряжки и бляшки, из которых наибольший интерес представляют бляшка протома медведя с ушком на обороте (илл. ) и такие же бляшки в форме целой фигуры того же зверя (илл. ). У стенки могилы находились бронзовые удила с трёхдырчатыми псалиями, украшенными рельефным зигзаговидным орнаментом. А.Н. Бернштам датирует это погребение V-IV вв. до н.э. и особо отмечает сходство найденных в нём вещей с формами, известными в Семиречье, на Алтае и в Минусинской котловине. Он полагает, что могильники в горах Памира принадлежали восточной ветви саков саков заяксартских (тарадарайя), хотя по их географическому положению вероятнее считать, что это были саки-хаумаварка, кочевавшие в бассейне реки Аму-Дарьи. По аналогиям в скифских курганах Северного Причерноморья погребение в кургане 10 относится к VI в. до н.э.
6. Золотой браслет с грифонами на концах. Аму-Дарьинскнй клад.
Значительно выше места находки Аму-Дарьинского клада, в бассейне верховий Аму-Дарьи, в горах Восточного Памира, экспедицией А.Н. Бернштама обнаружены курганы сакского времени. Запрятанные глубоко в горах на высоте более 4000 м, эти курганы оказались нетронутыми грабителями. В кургане 10 в урочище Тамды на правом берегу речки Памир, притока реки Пянджа, под каменной насыпью в 5 м высотой в могильной яме при скорченном скелете старика обнаружены: обшитый кожей деревянный колчан с набором разнообразных стрел, лежавшие на нём два железных меча (акинака), а под колчаном остатки кожаного же налучья (горита) с нашитыми на нём бронзовыми бляшками в виде профильных фигурок стоящего горного козла со сближенными ногами (илл. ). Здесь же оказались остатки инструмента для добывания огня кусок дерева с полусферическим углублением и круглая палочка для сверления. Рядом с головой
Таким же способом выполнены ячейки для инкрустаций на щитке золотого перстня из Аму-Дарьинского клада, на котором изображён львиный грифон в бурном движении с повёрнутой назад головой, изогнутыми по окружности щитка туловищем и шеей, с крылом в форме завитка и с ногами, вытянутыми за пределы щитка по поверхности кольца. Инкрустациями были украшены и части других вещей Аму-Дарьинского клада. Ячейки для вставок есть на нескольких золотых браслетах этого клада или в виде поперечных выемок по наружной стороне на концах, или перегородок на орнаментированных наконечниках (илл. ).
Инкрустациями была украшена также так называемая эгретка Аму-Дарьинского клада (илл. ), представляющая собой рельефное изображение лежащего в профиль львиного грифона с повёрнутой в фас скульптурной головой с раскрытой пастью, возвышающейся на толстой шее. По сторонам шеи симметрично раскинуты крылья с загнутыми концами, на голове длинные острые уши и завёрнутые полукругом назад козлиные поперечно-рубчатые рога с шариками на концах. Пропущенный между задними ногами хвост, изгибаясь, поднимается над туловищем и заканчивается большой листовидной фигурой. В основании крыльев, на плече и на бедре грифона имеются обведённые довольно широкими бортиками ячейки для инкрустаций, у крыльев листовидные, а на плече и бедре в виде кружка с одним или двумя криволинейными треугольниками по сторонам. В отличие от грифонов на браслете, где мелкие ячейки на голове, шее и крыльях образованы посредством напаянных тонких перегородок, а углубления сделаны только для сравнительно больших вставок на туловище и ногах фантастического зверя, на эгретке все гнёзда для инкрустаций углублённые.
Особую группу среди вещей Аму-Дарьинского клада составляют ювелирные изделия с цветными инкрустациями или только с ячейками для вставок из камней или эмали. Наиболее замечателен из них золотой браслет с фигурками орлиных грифонов на концах (илл. ). Оба грифона совершенно одинаковые и представлены в положении прыжка с плотно поджатыми передними и оканчивающимися птичьими когтями вытянутыми задними ногами. Закруглённые крылья грифонов загнуты вперед, а S-видно изогнутые козлиные рога заканчиваются чашечкообразным расширением. Все части этих изображений покрыты гнёздами для инкрустаций, имеющими разнообразные формы, соответствующие структуре этих частей. Характерная форма браслета с вогнутостью посредине кольца известна по ряду находок в других областях Персидской империи, в частности, в Сузах, и представлена в изображениях сирийцев, подносящих дары персидскому царю, в рельефах на лестнице ападаны в Персеполе. Эти браслеты, как и аму-дарьинский, украшены по концам скульптурными фигурками животных, тогда как браслеты, подносимые саками на тех же рельефах, обыкновенные круглые, без таких украшений. Судя по изображениям стрелков на фризе во дворце в Сузах, браслеты с вогнутым кольцом носили на обнажённой плечевой части руки, чем и объясняется большая величина аму-дарьинского экземпляра 12,3 см в диаметре.
надвигающейся опасности, возможно, перед приближением войска Александра Македонского в 329 г. Не исключено, что в Аму-Дарьинский клад в том виде, в котором он попал в Британский музей, вошли какие-то предметы иного происхождения и более позднего времени. Выделить их сейчас не представляется возможным. Среди связываемых с кладом монет довольно много чеканенных при Александре Македонском (более 200) и бактрийских царях Евтидеме и Агафокле, поэтому зарытие клада принято датировать временем между 200 и 180 гг. до н.э. Однако, как уже отмечалось, связь монет с кладом мало вероятна и даже при признании такой связи в число этих монет, собранных путём покупки у разных лиц и в разное время, могли попасть многочисленные экземпляры, не имеющие к нему никакого отношения. В основном же своем составе Аму-Дарьинский клад, несомненно, относится ко времени не позже IV в. до н.э.
В этом своём виде клад, по всей вероятности, представляет собой храмовое сокровище, составившееся в течение длительного времени из вотивных приношений верующих и спрятанное в землю ввиду
Археологические памятники Средней Азии сакского времени известны в весьма ограниченном числе и до сих пор не дали находок, по ценности и художественному совершенству сравнимых с комплексами, обнаруженными в скифских курганах Северного Причерноморья. Исключением является знаменитый Аму-Дарьинский клад, найденный в 1877 г. на границе с Афганистаном на правом берегу Аму-Дарьи, по всей вероятности, на месте развалин, находящихся между устьями рек Кафирниган и Вахш, носящих в настоящее время название Пахта-Каяд вместо древнего Тахти-Кобад Трон Кавада. Точное место и обстоятельства находки этого клада остаются неизвестными. Входящие в его состав золотые и серебряные вещи были в 1880 г. приобретены А. Кунинхемом и В. Фрэнксом в Пешаваре у бухарских купцов, скупивших их у нашедших сокровище местных жителей. В кладе насчитывается более ста восьмидесяти различных предметов, часть из них О.М. Дальтон считал персидскими ахеменидского периода V-IV вв. до н.э., а часть мидийскими, относящимися ещё к VI в. до н.э. В некоторых вещах он усматривал греческое влияние, а два кольца признал греческими произведениями. Остальные изделия он рассматривал как варварские, по большей части скифские. С вещами Аму-Дарьинского клада в Британский музей поступило около тысячи пятисот монет различных типов, но принадлежность их к кладу является весьма сомнительной. Кроме упомянутых уже пластинок в числе до пятидесяти экземпляров с гравированными изображениями людей и нескольких того же рода пластинок с фигурами животных в составе клада имеются золотые и серебряные статуэтки, изображающие людей и животных или же только их головы. Сюда же входит золотая запряжённая четвёркой коней двухколёсная повозочка с двумя человеческими фигурками на ней. Часть другой такой же повозочки свидетельствует, что это было не уникальное изделие. Следующую большую группу вещей в кладе составляют золотые браслеты (30 экземпляров) и кольца или перстни (15 экземпляров). Далее сосуды кувшин и чаши, бляшки с различными изображениями, подвески. Особо следует отметить золотую обкладку ножен меча (акинака) и оригинальную эгретку в виде лежащего грифона.
Средней Азии и Западной Сибири.
II. Художественные памятники саков
// М.: «Искусство». 1973. 280 с. (Серия: Памятники древнего искусства.)
Минусинские бронзы. Сибирское золото.
Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы.
Сокровища саков.
/ / /
М.И. Артамонов, 1973
Комментариев нет:
Отправить комментарий